Рецензия на фильм «Игра в имитацию»

«Игра в имитацию» ‒ это не только байопик о талантливом ученом, но и изящный пример современного европейского мифотворчества. Истории о реальных героях служат лишь основой для новых легенд, формирующих основы гражданского самосознания. Таким героем фильма стал Алан Тьюринг, математик и создатель концепции первого в мире компьютера, криптограф, взломавший в военные годы нацистский шифратор Энигма (Enigma) и тем самым спасший порядка 14 млн. людей.

Известно, что лучший способ стать свидетелем события ‒ это приобрести личный опыт, увидеть его в реальности своими глазами, и чем сильнее будут при этом испытываемые эмоции, тем оно лучше врежется в память. Кино – это тоже способ получения опыта сопереживания мифу и может быть одним из средств закамуфлированного педалирования какой-либо идеи. Вроде и война та же самая ‒ Вторая Мировая, а на самом деле… Постойте, неужели не Великая Отечественная, и советские люди были только пешками в зашифрованной игре англичан, сыгравших ведущую роль в борьбе с нацизмом? Не все так было однозначно, как нам стремятся доказать в фильме «Игра в имитацию» (2014 г.) хитроумные потомки британских имперцев. Фильм действительно «основан на реальных событиях», как пишется в титрах, однако доверять на все 100% альтернативной версии рассказанной в нем истории не стоит. Это лишь моделирование реальных событий. А в эту игру искусно сыграла настоящая команда профессионалов. Докопаемся до правды в финале. Поиграем.

Как только какая-то страна начинает переписывать мировую историю под свою кальку, потому что уж больно кому-то хочется пересмотреть ее «рецептуру», то тут же появляются новые ингредиенты под старым соусом, реставрируя силуэты «настоящих» победителей. Только возникает вопрос ‒ о победе в какой именно войне идет речь в фильме? У «Игры в имитацию» двойное дно. В фильме отображено две параллельных войны, причем Вторая мировая здесь – всего лишь некоторый промежуток времени на фоне основной, морально-этической войны, формирующей общественные социальные стандарты поведения. Фашизм ведь тоже можно рассматривать как отсутствие правильных морально-этических норм, кстати, недаром фашисты были ханжами. В «Игре в имитацию» присутствуют две ведущих временных линии: время Второй мировой войны (с 1939 г. по 1945 г.) и 1952 г. ‒ период преследования Тьюринга властями Великобритании за его гомосексуальные наклонности. В 1954 г. Алан Тьюринг, не выдержав насильственной гормонозаместительной терапии, покончил с собой.

«Игра в имитацию» высоко оценена на зарубежных конкурсах: помимо Оскара за лучший адаптированный сценарий, она получила награду на кинофестивале в Торонто, а на голливудском кинофестивале взяла сразу несколько призов за режиссерскую работу и актерскую игру, к тому же национальным советом кинокритиков США фильм включен в список десяти лучших фильмов года. Благодарные зрители уже к концу февраля 2015 г. вплотную приблизили планку сборов к 180 млн. долларов при общих бюджетных затратах на фильм порядка 14 млн. долларов. «Игра в имитацию» с успехом продолжается на больших экранах до сих пор.

Фильм снят по книге английского писателя и сценариста Эндрю Ходжеса. Режиссер – норвежец Мортен Тильдум, до этого создавший несколько беспроигрышных триллеров («Охотник за головами» 2011 г. и «Падшие ангелы» 2008 г.).

В «Игре в имитацию» отлично поработали декораторы и костюмеры, попытавшись досконально восстановить дух эпохи и стиль одежды того времени. Над цветовой гаммой поколдовали художники-колористы: много приглушенной, но глубокой палитры из темно-зеленых, коричневых тонов; в целом изображение подвергнуто деликатной цифровой коррекции, а в деталях обстановки интерьеров выдержан единый, изысканный и строгий английский стиль. Настоящая жемчужина этого кино – волшебная, завораживающая музыка французского композитора Александра Депла.

Игра актеров также сосредоточенная и спокойная, без резких эмоционально-истеричных перепадов даже в тяжелые и переломные моменты жизни героев. Для блестящей партии математика Алана Тьюринга пригласили английскую звезду сериала BBC «Шерлок Холмс», — по-британски изысканного и элегантного актера Бенедикта Камбербэтча, обладателя холодноватого, пронзительного взгляда голубых глаз. Как в мистически притягательной Исландии существуют одновременно ледники и гейзеры, так и в математике Алане Тьюринге бушует ураган целеустремленности при незыблимой твердости. В нем читается и уверенность в своих силах, и нечто совершенно противоположное: из источника его сердца бьет горячий родник подавленной с подростковых лет тайны чувственной сентиментальности.

У Алана зарождается искренняя тяга к любви, ложно принимаемая им вначале за дружбу. Но однажды в его жизнь приходит настоящая дружба. Дружба как вид любви. От женщины, принявшей его гомосексуальные наклонности без слова упрека, понявшей его по-человечески. Между ними возникает тип отношений без секса, без страсти, однако с признательностью и уважением. Скромную, умную и самодостаточную партнершу Тьюринга по работе Джоан Кларк с виртуозной мягкостью сыграла очаровательная Кира Найтли.

Ведущая цитата фильма, сказанная героями вполне серьезно и повторяемая неоднократно, сначала самим Аланом, а потом и Джоан, что: «Даже тот, кто из себя ничего не представляет, может совершить что-то выдающееся». Для зрителей эта фраза звучит иронично. Как если бы сам король соизволил пошутить, что «даже король может родиться в капусте»! Где короли, а где капуста… Вот такая тонкая штука ‒ ложная скромность талантливых людей! Самое ужасное, что они действительно иногда верят, что «ничего из себя не представляют», но это происходит только потому, что амбиций у таких людей гораздо больше, а их «ничего» для других – просто недостижимый уровень.

Вторая Мировая война в «Игре в имитацию» ‒ декорация на фоне бесконечной другой войны за навязанные каждому члену общества поистрепавшиеся, но все еще живые моральные общественные идеалы. В фильме есть сцена, в которой родители учат Джоан как следует поступать порядочной незамужней девушке. На наш современный взгляд их требования соблюдения непорочности дочери доходят до абсурда, ‒ ее родители даже запрещают ей выходить на работу в мужской компании. Но так уж заведено в мире, что свято веря в непогрешимость определенных моральных установок, все цивилизованное гражданское общество и ощущает себя в безопасности. Однако настоящее единство людей возможно только через взаимопонимание «инаковости» другого индивида. Меняется время, трансформируются пристрастия людей, и появляются более лояльные, охраняющие новые вкусы граждан статьи закона. Мир постепенно становится толерантнее к тому, против чего еще вчера непримиримо сражался. Другое уже дело, что от полной либерализации в этических вопросах современности до морального релятивизма ‒ шаткости понятий добра и зла рукой подать… Но в той моральной гомофобской войне в Великобритании главный герой в 1952 г. терпит безусловное поражение, потому что так и не сумел подобрать код к замесу гражданского моралитэ своего времени.

Не каждый будет есть сэндвичи, если он их не любит, даже если голоден. Помните сцену в фильме, где коллеги приглашали Алана пойти перекусить с ними на обед? Они вначале ему довольно абстрактно говорят: «Ребята собираются на обед». Потом, после паузы и нереагирования математика уточняют: «Алан! Мы собираемся пообедать». И еще более конкретно: «Я спросил, не хочешь ли ты пойти с нами на обед?». Наконец, чуть не в приказном тоне: «Просто съешь сэндвич». Но Алан отказывается: «Я не люблю сэндвичи», и вновь опускает голову над криптографическими расчетами. Однако, стоит произнести одному из парней «правильный» с точки зрения Алана вопрос: «Кто голоден?», как Алан мгновенно чистосердечно признается «Я голоден» и просит: «Принеси мне суп, пожалуйста» ‒ это довольно знаковая сцена для понимания сути характера Алана Тьюринга. Это человек, который естественно подавляет свои потребности в неподходящей для него среде, словно цветочный бутон, ожидающий исключительно прямого солнечного света для того, чтобы раскрыть все свои лепестки. Будто машина, ожидающая единственного верного подобранного кода для того, чтобы сработать и выдать ответ, который спасет того, кому позарез нужны результаты этого процесса. Но даже машине нужно питание и уход.

Говорят, что гениев природа щедро одаривает в чем-то одном, но в чем-то другом – обделяет. Гении не обязаны соответствовать предпочитаемому идеалу здорового, но усредненного «человека толпы». Каждого из них отличает своя индивидуальная физическая особенность, возможно, присущая и тысячам обычных людей. И часто она заключается не в силе, а в слабости организма. У Бетховена, например, были большие проблемы со слухом, Пруст тяжело болел астмой, Кафка страдал простой формой шизофрении и болел туберкулезом, а Стивен Хокинг был парализован. Быть геем ‒ это также в определенной степени физическое отклонение от общепринятой нормы.

При всей его рабочей целеустремленности гений математика Алана Тьюринга заключен в довольно хрупкую человеческую физику тела, обладающую своими потребностями. А так как его дух и разум были в основном поглощены не собой, а Алан бился над решением иных общественно значимых задач, то к ученому нужен был особый подход. Согласитесь, Тьюринг мог ожидать от общества если не полного понимания, то хотя бы уважительного отношения к его персональным особенностям. Тем более, если они прямо не наносили никому явный вред.

В финале фильма единственная стоящая и важная цель гениального математика – закончить свою многолетнюю работу над созданием первого компьютера. При этом у него есть свои желания, формирующие его человеческую суть (так у цветка есть нужда в солнечном свете), но общество не желает вникать в эти нюансы гуманизма. Насильственная терапия гормональными лекарствами выворачивает криптографа наизнанку, кромсая его здоровье и доводя его в конечном итоге до суицида.

Фильм словно несет скрытый месседж: «Люди, берегите гениев! Ведь они всего лишь люди. Каждый гений – это неповторимый набор человеческих свойств, возможно, не всем приятных, но муштровать и строить под линейку таких личностей негоже». Никого не надо подгонять под стандарты «образцового человека» такими довольно фашистскими методами, применяя методики бытового насилия над здоровыми в сущности людьми.

Судьба Тьюринга трагична. Поразительно, по сюжету фильма ему приходилось решать судьбу тысяч солдат, топить эсминцы и уничтожать дивизии, бросая жребий «одним росчерком» криптоанализа, и при этом быть таким беззащитным перед обществом… Вот эта социальная уязвимость таланта и есть настоящая горькая реальность, описывающая поражение математика в этой, совсем иного рода гражданско-моральной войне своего времени.

Если исключить ложный пафос, благодаря ряду причин, и фильму «Игра в имитацию» в том числе, когда-нибудь общество задумается и о том, что быть человечным и внимательным к каждому гражданину своей страны (а тем более к личностям, вносящим ценный вклад для развития своего государства) – это не значит впустую расходовать социальные ресурсы.

Человечность на самом деле, может быть очень выгодной людям. В первую очередь для стремительной эволюции.

Светлана Лоцманова

Ссылки по теме: Кинопоиск, Kinofication